VIPschool.ru - Выпускники и преподаватели СУНЦ МГУ (школа им. А.Н.Колмогорова, ФМШ 18 при МГУ)




Наши партнеры



прислать новость        образование    наука    бизнес    политика    культура    
О роли интернатов в образовании
3 мая 2006г.

О роли интернатов
в образовании


3 мая 2006 года на Радио Свобода состоялась программа о роли физико-математических интернатов в советском и российском физико-математическом образовании с участием преподавателя и бывшего директора физико-математической школы-интерната имени Колмогорова.

Александр Костинский: Сегодня мы будем говорить о роли физико-математических интернатов в советском и российском физико-математическом образовании. И вообще мы рассчитываем поговорить и шире на эту тему.

В студии Радио Свобода - кандидат физико-математических наук, научный сотрудник Вычислительного центра Российской Академии наук, директор физико-математической школы-интерната имени Колмогорова с 1987 по 1993 годы Дмитрий Абраров и кандидат физико-математических наук, доцент МГУ, преподаватель Колмогоровского интерната Валерий Вавилов.

Начнем программу с короткого интервью, которое я взял у выпускника Колмогоровского интерната 1987 года Александра Иличевского. Что для вас значило попасть в ФМШ номер 18 имени Колмогорова?

Александр Иличевский: Нельзя сказать, что это было попадание из тьмы в свет, но очень близко к тому. Потому что было чрезвычайно радостно узнать, что кроме тебя, существуют еще и другие ребята, которые очень сильно интересуются физикой и математикой. Когда вы находите единомышленников, это совершенно замечательное ощущение.

Александр Костинский: Но ведь это был интернат. Насколько легко было учиться в интернате?

Александр Иличевский: Ну, безусловно, было достаточно сложно перейти из семьи в общежитие – прежде всего. Но это с лихвой компенсировалось именно возможностью заниматься физикой и математикой круглые сутки. Это было прекрасно. На самом деле у нас был очень длинный учебный день – мы учились по семь уроков. И сразу же после уроков и после короткого отдыха мы занимались, собственно говоря, наукой – это была подготовка к Олимпиадам, к физическим «боям», это было совместное решение задач. И это была довольно-таки кипучая жизнь. И я еще вспоминаю, что у нас были математические практикумы, которые тоже решались серьезными совместными усилиями.

Александр Костинский: Что это такое – коллективное решение задач?

Александр Иличевский: Это одно из удивительных явлений, которые можно было наблюдать. Ведь у нас были сложные домашние задания, и когда к концу дня выяснялось, что никто из нашего класса не решил задачи, предложенные нашими учителями...

Александр Костинский: Такое было?

Александр Иличевский: Да, разумеется. Сплошь и рядом. И тогда организовалась группа из 4-5 человек, которые отправлялись в актовый зал, и совместными усилиями... Это было чудом на самом деле, когда крепкий орешек раскалывался при помощи, собственно говоря, четырех людей. И это было на самом деле упоительное занятие. И, разумеется, у нас были совершенно замечательные учителя. И я вспоминаю Владимира Натановича Дубровского, и я вспоминаю Андреева, я вспоминаю Тамару Георгиевну Семенову, я вспоминаю Дмитрия Абрарова, которому я однажды сдавал экзамен, но мне не удалось его убедить в том, что я решил данную мне задачу. Например, Владимир Натанович Дубровский отличался тем, что свои педагогические усилия сводил к минимуму. Он всю свою педагогику помещал в демонстрацию красоты геометрии, которой, собственно, мы занимались у него на уроках. То есть мы решали, я мог бы сказать, не столько сложные задачи, сколько красивые. А что касается оценок, то он вообще говорил о том, что ему не нравится выставлять оценки, и предлагал за решенную задачку просто-напросто выдавать конфету.

Александр Костинский: Александр, скажите, пожалуйста, а что такое интернат в целом? Нужны такие интернаты?

Александр Иличевский: Я считаю, что интернаты, безусловно, нужны. Потому что это великолепная питательная среда. В интернате, безусловно, при всей доброжелательности со стороны учителей существует соревновательная система, когда один пытается подтянуться, другой пытается оторваться и так далее. И вообще, когда человек попадает в среду, где люди занимаются не прикладными вещами, то это замечательно. Потому что, на мой взгляд, это является просто-напросто залогом хорошей фундаментальной науки. Сейчас, на мой взгляд, детям объясняют, что «ты должен закончить тот вуз, после которого ты будешь получать хорошие деньги». А нас воспитывали в том плане, что нужно различать в науке красоту, а не прикладную составляющую. И я хочу, воспользовавшись возможностью, передать огромнейший привет своим учителям – и Дубровскому, и Тамаре Георгиевне Семеновой, моей классной руководительнице, - большое вам спасибо и низкий поклон.

Александр Костинский: Спасибо, Александр. И у меня вопрос Дмитрию Абрарову. Вы были директором этого интерната. Скажите, пожалуйста, зачем все-таки нужны такие интернаты, если есть физико-математические школы?

Дмитрий Абраров: Вы знаете, я начну, наверное, с неожиданной, с общей позиции, которая у меня есть. Я считаю, что сейчас общество находится на таком уровне развития, когда система вызовов этого общества, ну, в частности техногенный фактор, таковы, что необходимо для того, чтобы управлять этим обществом рационально и так, чтобы управление было оптимальным, с позитивным результатом (извините за такие высокие слова), нужны люди, которые имеют соответствующее образование. Это образование тяжело дается, как только что сказал Александр, мой выпускник - очень приятно было его слышать. Но, тем не менее, эти затраты должны быть обществом востребованы, чтобы отвечать на все эти вызовы. Поэтому мне хочется, чтобы в итоге вот эти интернаты, отвечая на вопрос «зачем они нужны?», выдали все-таки на поверхность те кадры, которые используются не только с точки зрения научно-технического прогресса, но и с точки зрения, как раньше говорили, эффективности управления народно-хозяйственным комплексом.

Александр Костинский: Просто умных людей, да?

Дмитрий Абраров: Да. Вот хорошо было бы, если бы будущий президент был, например, выпускником одного из таких интернатов.

Александр Костинский: Хорошо. Вопрос Валерию Васильевичу Вавилову. Сколько лет вы проработали в интернате?

Валерий Вавилов: Больше 35 лет. Я пришел в школу в 1969 году.

Александр Костинский: То есть вы почти с основания... Он в 1963 году был организован?

Валерий Вавилов: Да, в 1963 году.

Александр Костинский: Скажите, пожалуйста, вы участвовали не только в организации подобных учреждений в России, но даже и за границей. Что, на ваш взгляд, главное в системе интернатской подготовки? Есть какая-то специфика?

Валерий Вавилов: Безусловно, есть. Если говорить о самой идее таких школ, то эта идея сейчас подхвачена многими странами – и бывшими нашими республиками, и за рубежом. В частности, в Южной Корее совсем молодая школа, в Казахстане две школы.

Александр Костинский: Школы-интернаты, да?

Валерий Вавилов: Да. В Португалии уже более пяти лет существует такая школа. В России открываются новые школы подобного типа.

Александр Костинский: А где?

Валерий Вавилов: Уральск и Екатеринбург. Работают и старые школы – это Санкт-Петербург, Новосибирск, Москва.

Александр Костинский: Как вы считаете - достаточно таких школ по стране?

Валерий Вавилов: Для России таких школ очень мало. Конечно, это все уникальные школы-интернаты. Но их содержание требует средств, требует хороших преподавательских кадров. Включая даже набор учащихся в школу – это очень дорогое удовольствие для страны.

Александр Костинский: А почему набор – дорогое удовольствие? Потому что ребятам надо платить за проезд?

Валерий Вавилов: Нет, ребятам-то не надо ничего платить. К ним ездят представители Московского университета, школы прямо на места.

Александр Костинский: И принимают экзамены?

Валерий Вавилов: И принимают экзамены. И сейчас конкурс конкретно в нашу школу, ну, где-то 12-15 человек на место в этом году.

Александр Костинский: Но ведь у Колмогоровского интерната особый статус. Вы ведь являетесь подразделением Московского государственного университета, да?

Валерий Вавилов: Ну, об этом лучше Дмитрию Леонародовичу Абрарову говорить, потому что он стоял у истоков этого постановления. Но это правда. И нужно четко понимать, что это самостоятельное, структурное подразделение Московского университета. И это статус. Более того, каждый учащийся нашей школы имеет такое же красное удостоверение, как у профессора Московского университета. На нем написано «Учащийся Московского университета», со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями. А статус школы подчеркнут тем, что наиболее талантливые наши ребята после окончания школы, имея рекомендацию ученого совета школы - такого подразделения в массовой школе, конечно, нет - без конкурсных экзаменов ректором Московского университета просто зачисляются на соответствующие факультет по профилю: химический, биологический, физический, механико-математический и факультет вычислительной математики и кибернетики. Мы гордимся этим статусом и очень рады тому, что находимся именно в структуре Московского университета.

Александр Костинский: Понятно. Спасибо. Как сейчас называется интернат? ФМШ номер 18?

Валерий Вавилов: Нет, он сейчас называется «Специализированный учебно-научный центр Московского университета» - СУНЦ. А в структуре этого центра есть школа имени Колмогорова, в прошлом школа-интернат физико-математического профиля номер 18 Мосгороно.

Александр Костинский: Вопрос Дмитрию Абрарову. Расскажите, пожалуйста, о том, как школа приобрела такой статус? И зачем это нужно? Почему все-таки так произошло?

Дмитрий Абраров: Если коротко об истории с самого начала, то школа была создана в 1963 году по инициативе Сибирского отделения Академии наук, но, конечно, при активном участии других, в том числе, и московских ученых – академиков Колмогорова и Петровского.

Александр Костинский: Тогда Сибирское отделение возглавлял Лаврентьев, да?

Дмитрий Абраров: Да. Особую активность проявлял академик Лаврентьев, президент Сибирского отделения Академии наук. Например, есть такая легенда, что постановление Совета Министров, на основании которого были организованы четыре интерната - в Москве, в Новосибирске, в Ленинграде и в Киеве, - было одобрено в самолете Леонидом Ильичем Брежневым, который сказал «угу», когда ему поднесли проект этого постановления. И в итоге оно было подписано министром обороны Устиновым. И в целом можно сказать, что корни восходят к тому, что нужно было готовить кадры для военно-промышленного комплекса. И второй этап истории, соответственно, тоже, в общем, корнями ушел в военно-промышленный комплекс. Потому что распоряжение по подготовке нового постановления об организации вот этого СУНЦа, о котором было сказано, как раз тоже исходило от военно-промышленной комиссии еще Советского Союза. И Николай Иванович Рыжков подписал это постановление. И еще могу заметить, что помогали на этапах люди вот с такими фамилиями - как хотите к этому относитесь - но это Лигачев, а также Лукьянов Анатолий Иванович. Они содействовали тому, чтобы это постановление вышло.

Александр Костинский: В каком году?

Дмитрий Абраров: Постановление вышло в 1989 году. К сожалению, примерно в это же время Андрей Николаевич Колмогоров умер. И мы не успели воспользоваться его активностью для того, чтобы развивать при его участии дальше эту систему. Но, тем не менее, были организованы, что очень важно, кафедры профессорско-преподавательского состава, статус учителей поменялся на статус преподавателей университета, доцентов и профессоров университета. Ну и сами понимаете, что это придало совершенно новые качества как и статусу, так и уровню преподавания. Собственно, и статусу учащихся. Потому что учащиеся совсем по-другому себя чувствовали.

Александр Костинский: То есть получается, что в 1989 году произошли серьезные перемены в преподавании, и статус повысился. Обычно это время всегда называют временем ухудшения, а у вас наоборот.

Дмитрий Абраров: Да. Когда все рушилось, мы существенно улучшили свои позиции. Был сделан хороший рывок.

Александр Костинский: У меня к Валерию Васильевичу вопрос. Скажите, пожалуйста, отличаются ли ребята, которые были, может быть, в 1969, в 1975 году, от тех ребят, которые сейчас учатся? И как они относятся к учебе?

Валерий Вавилов: Если говорить об отношении к учебе, то нужно иметь в виду следующее: к нам поступают ребята, которые уже проявили интерес...

Александр Костинский: Их отбирают по Олимпиадам?

Валерий Вавилов: Отбирают по Олимпиадам. Или они просто узнают из журнальных публикаций об интернате. Ведь мы публикуем вступительную работу, как правило, в «Кванте», в газете «Математика». Главное, что к нам приходят ребята, уже проявившие интерес к изучению той или иной науки, дисциплины.

Александр Костинский: И не только интерес, а вообще показавшие какие-то способности, да?

Валерий Вавилов: Ну и выдержавшие конкурс.

Александр Костинский: 12 человек на место?

Валерий Вавилов: Да. И надо же выдержать конкурс. Причем это же в масштабах всей России. У меня, например, в этом году в классе есть девочки из Южно-Сахалинска.

Александр Костинский: Как я понимаю, москвичей вы не берете?

Валерий Вавилов: Раньше, по положению о школе, мы вообще не имели права брать москвичей. В период перестройки, когда нам было трудно, и надо было ремонтировать общежитие, и надо было выживать, пошли на то, чтобы принимать москвичей. Сейчас есть москвичи, но их очень мало.

Александр Костинский: То есть они не выдерживают конкурс? Вы брали бы и больше или же...

Валерий Вавилов: Да, Москва с Россией состязаться в области точных и естественных наук пока не может.

Александр Костинский: А у ребят сам интерес к учебе тот же самый, как вам кажется?

Валерий Вавилов: Интерес тот же самый. Подготовка немного хуже. Но это не беда школьников, а это беда нашей системы народного образования.

Александр Костинский: И вы это видите?

Валерий Вавилов: И мы это видим.

Александр Костинский: Но ведь много говорят о неком практицизме современных ребят. И в этой студии говорили многие преподаватели, что даже хорошие ребята изменились. Как Александр Ильичевский отметил, что, к сожалению, заметен практицизм – люди охотнее идут на те специальности, где можно заработать. Не секрет, что даже люди с именами вынуждены зарабатывать поездками за границу или вообще уезжать за границу. Это как-то сказывается на ребятах?

Валерий Вавилов: Ну, конечно, есть этот меркантилизм, особенно в молодой среде. Но вы представьте себе, приезжает человек из провинции в Москву, в этот город-монстр, где масса соблазнов. Конечно, не все выдерживают нагрузку мегаполиса. Раньше ребенок жил в семье, под надзором родителей, бабушек, дедушек, а тут он приехал в общежитие, где надо носки стирать, где надо задумываться о своей еде, где нужно самому думать о домашних заданиях и так далее.

Александр Костинский: Отсев есть?

Валерий Вавилов: Да. Наша школа – это не всеобуч. Если человек не справляется с учебным планом и, Боже упаси, нарушитель дисциплины, то мы его отчисляем.

Александр Костинский: Понятно. Вопрос Дмитрию Абрарову. Дмитрий, вы говорили в широком смысле об интернате. Скажите, пожалуйста, а все-таки насколько это важно для поддержки талантов? Допустим, это высоко звучит, но многие ребята из провинции не имеют возможности учиться, у них рядом, может быть, нет такой среды. Даже Александр Ильичевский - он, по-моему, из Московской области - и тот тоже был удивлен, что вокруг обнаружил такое количество талантливых людей. Это заслуга интерната?

Дмитрий Абраров: Да, это одна из ключевых идей, конечно, для того, чтобы дать равные возможности ребятам из провинции, не имеющим возможности по месту жительства получить хорошее образование. И их специально вытягивают с помощью выездов на место, как Валерий Васильевич говорил, приемной комиссии из МГУ. И они поступают – те, кто проходит, конечно, через сложное сито экзаменов. Меня в связи с этим немножко другое беспокоит – то, что с ними потом будет.

Александр Костинский: В вузе?

Дмитрий Абраров: И в вузе, и самое главное, что потом будет, после вуза. Потому что мы говорим о непрерывности образования часто от школы до вуза – и все. А дальше может получиться так, что мы готовим кадры совсем для других стран. И мы пользуем свой стратегический ресурс не на свою пользу. И поэтому, конечно, за державу, что называется, обидно в этом вопросе. И немножко задевает то, что у нас дисбаланс такой находится в высших эшелонах управления, что есть такой как бы гуманитарный перекос в том, что люди, имеющие гуманитарное образование, по сути, решают не свойственные им задачи. Хотелось бы дополнить со временем все-таки правильными людьми... не зря же говорят: точные науки и гуманитарные.

Александр Костинский: Понятно. То есть фактически, если я правильно понял, то вы пытаетесь в интернате воспитывать культуру мышления. И это более широкая вещь, чем чисто решение математических задач.

Дмитрий Абраров: Да, культура и свобода мышления, чтобы можно было свободно, не зацикливаясь на каких-то уже известных вещах, строить модели в различных областях, чтобы эти модели можно было потом отработать так, чтобы они были управляемы. То есть, в частности, наука об управлении - универсальная, общая, которая проецируется на все остальные науки - она, по сути, должна быть точной наукой, а не гуманитарной, еще раз подчеркну эту мысль. Поэтому, конечно, ребята, решая задачи, тренируют мозги на логику, на точность, на корректность постановки задач.

Александр Костинский: Спасибо большое. И у меня к Валерию Васильевичу вопрос. Давайте все-таки немножко поговорим о том, как конкретно идет преподавание, как делятся часы, какая специфика есть именно в вашем интернате.

Валерий Вавилов: Если говорить об учебном плане, то он содержит 9 часов математики в неделю и 10 часов физики в неделю. В доперестроечные времена было 12 часов в неделю математики. Если говорить о математике, то предметов три, а не два, как в массовой школе, - алгебра, геометрия и основы математического анализа. В массовой школе алгебра и математический анализ объединены между собой. В классе работают на каждом уроке два преподавателя математики одновременно.

Александр Костинский: А на уроке физики тоже два преподавателя?

Валерий Вавилов: И на уроке физике тоже, как и на любом предмете по профилю. У нас есть химико-биологическое отделение, есть информационное отделение, есть физико-математическое отделение. Так вот, физика, математика, химия, информатика и биология ведутся на каждом уроке двумя преподавателями. И это дорогое удовольствие оплачивает Московский университет. И это делает ему только честь в том, что он находит средства это оплатить. Делается это исключительно для того, чтобы обеспечить индивидуальность обучения. Есть возможность во время урока просто подсесть к человеку за парту и решить его проблемы, не вообще как-то из общих соображений – это плохо знает, это хорошо...

Александр Костинский: Вы ищите то, чего он не понимает?

Валерий Вавилов: А вот конкретно сидит девочка, которая не понимает какую-то конкретную теорему, и ты садишься и с ней разбираешься. Сидит там группа мальчиков, которые в своей школе не учили вообще...

Александр Костинский: Некоторые, например, логарифмы не учили.

Валерий Вавилов: Да. Может быть, у них учителя математики в какой-то момент не было в школе. Вот и приходится с ними это пройти, не мешая при этом классу.

Александр Костинский: А сколько у вас получается на одного ребенка преподавателей?

Валерий Вавилов: Жутко произносить эту цифру, потому что...

Александр Костинский: Смелее.

Валерий Вавилов: Это один к четырем.

Александр Костинский: То есть на одного ребенка приходится четыре взрослых?

Валерий Вавилов: Да. Не четыре учителя, а четыре педагога - есть воспитатели. Это интернат. И это конкретно преподавание.

Система лекционно-семинарская. Система семестровая. То есть два семестра, зачетная и экзаменационная сессия. Если подросток на двухгодичном обучении, то он четыре раза сдает сессию. У нас еще есть одногодичное обучение, но два класса всего. В каждом классе не очень много школьников - обычно 20-25 человек в классе.

Александр Костинский: Дмитрий, может быть, вы дополните?

Дмитрий Абраров: Да, я хотел бы дополнить, что важно следить еще и за тем, чтобы гуманитарные науки преподавались тоже очень хорошо.

Александр Костинский: Тем более, если вы говорите о том, что люди должны управлять страной.

Дмитрий Абраров: Конечно, известно, что гуманитарий не особенно ценит и понимает важность естественно-научного образования. В то же время большинство людей из точных наук понимают (опять же в среднем) большую ценность гуманитарного образования. И со времен основателей, «классиков» в Новосибирске - то есть Лаврентьева и позже Коптюга, который тоже все это помогал очень интенсивно организовывать - особое внимание обращали на то, чтобы занимать школьников культурой. В частности, они организовывали после уроков музыкальные вечера. Колмогоров привозил имеющиеся у него картины, показывал. У него была очень неплохая коллекция. И, конечно, спорт. Все это вместе создавало некую ауру в течение 24 часов... я тоже там учился, и помню...

Александр Костинский: А вы учились в этом интернате?

Дмитрий Абраров: Да. И я тоже не из Москвы, но из ближайшего Подмосковья. И я помню весь этот клубок, непрерывный клубок загруженности. Потому что, конечно, да, задачи, физика, математика – все это бьет по мозгам. Я, как и многие, был недостаточно подготовлен к этому уровню преподавания. Но в процессе подтянулся. И нас культурно подтягивали, если так можно сказать, очень мощно. Вот я за то, чтобы был хороший гуманитарный блок – это важно.

Александр Костинский: Алексей из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Добрый день. Вы знаете, я учился в 1953-1954 годах в московской школе номер 69, это бывшая «собачья площадка» у Арбата. И там преподавал Александр Абрамович Шершевский, который потом перешел работать в ваш интернат. Мне хотелось бы, если у вас есть какие-то воспоминания о нем, чтобы вы рассказали, как он преподавал. Но вот в нашей школе, которая была очень сильной, скажем, из 100 человек было 40 «медалистов», он перевернул представление о методах познания математики, о методах подхода к решению и вообще о методах мышления, которые мне потом в жизни очень пригодились. Например, он вызывает «отличников» и говорит: «Реши задачу». Тот решает. Он говорит: «Садись – «два». Здесь есть два изящных или красивых метода решения, а ты их не знаешь». После этого надо было приходить в чине рядового на воскресные занятия и за час решать порядка 40 примеров в три строчки. Во всяком случае, мы ходили обязательно на все Олимпиады математические. И в классе он и обсуждение давал, и все делали доклады, и стихи писали на разные теоремы или бином Ньютона и так далее.

Александр Костинский: Спасибо большое. Но вот вы уже рассказали про Александра Абрамовича. Валерий Васильевич, а вы можете о нем что-то сказать?

Валерий Вавилов: Ну, Шершевский – это легендарная личность и в интернате, и не только в 69-ой школе. Такие подходы, о которых только что было рассказано, в интернате не практиковались...

Александр Костинский: За правильно решенную задачу «два» не ставили?

Валерий Вавилов: Нет. По крайней мере, я об этом не знаю. Хотя это было на моих глазах. Но это легендарная личность. Он был привлечен специально Колмогоровым для работы в интернате, и не только для работы в интернате, но и в системе Академии педагогических наук тогда Советского Союза, и для написания, и апробации новых школьных учебников.

Александр Костинский: Колмогоровских учебников?

Валерий Вавилов: И не только колмогоровских, но и других авторских коллективов тоже. То есть он выступал широким экспертом по линии Академии педагогических наук. А сама наша школа в некоторой степени была экспериментальной площадкой. Так что мы ценим. И вот в моей недавней публикации я пишу о Шершевском. Буквально неделю назад вышла большая статья, там есть фотография Шершевского.

Александр Костинский: Понятно. Дмитрию Абрарову вопрос, который пришел на пейджер: «Расскажите про выпускников». Так как вы отбираете лучших из лучших, то каковы их судьбы после получения высшего образования?

Дмитрий Абраров: Вы знаете, раньше судьбы были все более-менее одинаковые. То есть мы все распределялись, в итоге, после окончания естественнонаучных институтов или университетов в так называемые «ящики».

Александр Костинский: Или в институты Академии наук.

Дмитрий Абраров: Или в институты Академии наук, или кафедры в университетах. А сейчас спектр расширился. Есть совершенно удивительные судьбы. Среди них даже олигархи есть, есть и губернаторы, есть и мэры крупных городов. Но я не называю. Если конкретно спросят под пытками, может быть, и отвечу. Говорят даже, что председатель Центробанка – это тоже выпускник раннего периода.

Александр Костинский: То есть «ваши» – везде?

Дмитрий Абраров: «Наши» везде. Но вот президента еще нет «нашего», к сожалению.

Александр Костинский: Скажите, пожалуйста, а помогают выпускники, раз они олигархи? Валерий Васильевич, пожалуйста, вам вопрос.

Валерий Вавилов: Безусловно, помогают выпускники, и серьезно помогают.

Александр Костинский: А чем помогают?

Валерий Вавилов: В основном деньгами.

Александр Костинский: И это хорошо, кстати.

Валерий Вавилов: Это замечательно. И дай Бог, чтобы помогали и в будущем, и побольше. Мы низко им поклонимся. И призываем помогать. Но нужно сказать следующее, что пару лет назад был создан Клуб выпускников ФМШ Колмогорова. И он функционирует два года. Есть еще Ассоциация выпускников, которая тоже функционирует. То есть наши выпускники, а их около 7 тысяч сейчас пытаются не только финансово помочь, но и где-то организационно - провести какие-то мероприятия, встречи, поздравить учителей с Днем учителя, дать какие-то премии, провести день рождения Колмогорова или еще что-то такое. То есть выпускники объединяются вокруг помощи школы, и самой разнообразной.

Александр Костинский: Дмитрию Абрарову вопрос. Вот можно говорить о том, что существует некая школа, но не в том смысле, что есть заведение, а все-таки есть какой-то дух у этого учебного заведения и какая-то специфика, чего нет в других местах?

Дмитрий Абраров: Да, конечно, есть. И это касается не только нашего интерната. Я тесно знаком и с Новосибирским интернатом. Собственно говоря, занятие наукой, укрепление лба очень сплачивает людей, а особенно в условиях тесного совместного проживания. И приятно, что потом люди, выходя в большую жизнь, они умеют не только адаптироваться к разного сорта проблемам... а это актуально особенно сейчас при поисках работы, хорошего места и так далее. Тут, может быть, не столько меркантильный как бы аспект имеет место, а это просто вопрос самореализации. Эти ребята умеют ставить задачи и умеют их решать. У них есть энергетика. Дело в том, что они из регионов, часто из небольших населенных пунктов. Они сначала штурмовали Москву, потом они штурмовали университет, а потом они, в хорошем смысле, делали карьеру. И при этом никогда не забывают своего сообщества, своей альма-матер, и гораздо чаще вспоминают про интернат, нежели чем про тот вуз и факультет, который они окончили.

Александр Костинский: Вы знаете, здесь вот в чем трудность. Все-таки в интернате подросток живет на всем готовом. А попадая в вуз, даже если он... ну, понятно, он попал по рекомендации вашего ученого совета, но ему ведь еще нужны деньги на то, чтобы жить в таком крупном и дорогом городе, как Москва. Это тоже задача, что возникает некий разрыв. Да, он поступил. Но если его родители не в состоянии прокормить студентом?! Тут есть какие-то решения?

Валерий Вавилов: Есть, конечно. Дело все в том, что сама цель, ради которой создавалась школа, - это поиск, развитие и поддержка талантливой молодежи. Их надо найти, их надо научить, чтобы они поступили в вуз, чтобы они там с первых лет начинали активно заниматься наукой и так далее. Но сейчас, конечно, нужны деньги на пропитание, нужны деньги на жизнь. И не все семьи могут помочь.

Александр Костинский: И не всегда даже общежития хватает для этих ребят, да? Или вашим хватает?

Валерий Вавилов: Нашим всегда хватает. И вообще в Московском университете эта проблема не стоит. Все поступившие получают общежитие. Понимаете, вот эта идея непрерывного образования... это только кажется, что мы их в школе отучили – и все. Ведь в чем сила школы самой? То, что там работают люди, которые одновременно сидят на двух стульях - они и в школе работают, и в университете.

Александр Костинский: Стоят на двух кафедрах.

Валерий Вавилов: Да. Или деньги зарабатывают на двух кафедрах. Они окончили, пришли, скажем, на мехмат, где я работаю. Я им читаю лекции, я веду у них семинарские занятия. Я руковожу их курсовыми работами, дипломными работами. Потом они поступают в аспирантуру...

Александр Костинский: То есть они всю жизнь вас видят, да?

Валерий Вавилов: Именно. С некоторыми меня связывают уже больше 20 лет. Я уже их детей учу. В смысле финансовой поддержки, ну, вот яркие примеры. Я пятерым своим прошлогодним выпускникам, а они сейчас все студенты мехмата, нашел возможность подзаработать деньги – сидя дома, на компьютерах создать некие базы данных, какие-то каталоги и так далее. Это не Бог весть какие деньги, но мы им помогаем, потому что у нас много контактов, мы можем пошустрее, чем они, найти какие-то приработки. Две девушки и два парня немного зарабатывают. А если говорить про реалии нынешнего дня, то, конечно, студенты Московского университета востребованы. И многие, начиная с третьего-четвертого курса, где-то находят себе возможность заработка.

Александр Костинский: То есть все-таки ребята, в отличие от того что было, скажем, 15 лет назад, они уже встраиваются в новую жизнь, в новые экономические отношения, хотят они того или нет.

Валерий Вавилов: А куда им деваться?.. Это раньше было самое лучшее образование у нас в стране для системы социализма, когда все было ясно...

Александр Костинский: Физико-математическое.

Валерий Вавилов: Да вообще все образование.

Александр Костинский: Ну, вы знаете, с гуманитарными науками...

Валерий Вавилов: Да не буду с вами спорить. Я сам математик, поэтому мне легче как раз говорить про математику и физику.

Александр Костинский: И мне легче – я физик.

Валерий Вавилов: Но вот в рамках системы социализма, когда было ясно, что он идет в университет, ясно, куда он пойдет после окончания, сколько будет зарабатывать и так далее. При рыночных отношениях уже теряется как бы эта грань. Уровень образования очень большой и очень хороший, я имею в виду физико-математический...

Александр Костинский: До сих пор?

Валерий Вавилов: Да, до сих пор. Но, тем не менее, выпускники, скажем, того же университета не востребованы обществом. Мало мест, где они могут применить свои знания по профилю с гарантированной, нормальной зарплатой. Поэтому масса разбредается. Ну, сколько математиков профессиональных нужно стране?

Александр Костинский: Может быть, их не надо в таком количестве готовить?

Валерий Вавилов: Да. Не так много и нужно их, профессиональных математиков, которые только внутри математики. А чтобы заниматься активно математикой, нужно иметь много свободного времени. А чтобы иметь много свободного времени, нужно иметь финансовые возможности. И вывод какой-то очень сумрачный получается: надо иметь обеспеченных родителей, чтобы активно работать в математике. Но, тем не менее, конечно, жизнь продолжается.

Александр Костинский: Это приятно слышать, вообще-то.

Валерий Вавилов: Да. И энтузиастов заниматься точными, фундаментальными науками хватает в стране. Более того, они активно востребованы и за рубежом. Могу это сказать и по своему личному опыту. Но вот эта неопределенность после окончания высшего учебного заведения, конечно, она многих дезориентирует в жизни.

Александр Костинский: Вот Ольга Сергеевна из Москвы дозвонилась. Здравствуйте, Ольга Сергеевна.

Слушатель: Добрый день. Я хотела бы задать несколько вопросов. Скажите, пожалуйста, москвичей принимают в ваш интернат?

Валерий Вавилов: Принимают.

Слушатель: И с какого возраста?

Валерий Вавилов: 10-11-ый классы.

Слушатель: И как можно связаться с интернатом?

Валерий Вавилов: Адрес: Кременчугская, 11. Телефон приемной комиссии: 445-11-08.

Слушатель: Спасибо большое. Всего доброго!

Александр Костинский: И Ольга из Москвы, пожалуйста. Добрый день.

Слушатель: Добрый день. Я работаю в академическом институте, я социолог. И мне пришлось буквально последние два года участвовать в двух крупных проектах по образованию. Сначала мы говорили о доступности высшего образования, а затем исследовали, как протекает трудовая мобильность поведения на рынке труда выпускников российских вузов. И надо сказать, что, в принципе, мы ожидали того, что мы увидим, но, тем не менее, результаты впечатлили даже тех, кто не оторван от реальности. Мы столкнулись с таким массовым перепрофилированием, и именно специалистов из научно-производственных отраслей. Там четырехкратное сокращение попробовавших поработать по специальности – физиков, математиков, химиков, биологов, всех, кто связан с изучением земли, ее недр и так далее.

Александр Костинский: То есть какой процент из 100 процентов...

Слушатель: У нас была выборка: выпускники с 1996 по 2004 год. Но мы взяли 1997-2000 годы, и посмотрели, как протекает их трудовая мобильность. Потому что эти люди, во-первых, и выбор делали образовательный в новых условиях, и получили уже 5-8-летний стаж работы. И мы встретились с явлением, которое мы ожидали, массового перепрофилирования специалистов молодых, получивших образование в научно-производственных отраслях, в том числе получивших математическое и физическое образование. Они все перетекают в сферу перераспределения, торговли, сервиса и так далее. А какой-то минимум, он, конечно, уезжает. Причем чем более элитное образование в этих областях они получили, но при этом если они не уехали, тем большее чувство невостребованности у них есть. Поэтому когда сказал, по-моему, ведущий довольно-таки радостным тоном, что, «да, они уже находят себя в новых условиях», - да, они находят себя в новых условиях, но вопрос в том, что они там находят. А главное, что находит общество и страна от того, что они себя там так находят. Потому что у нас был вопрос: «Насколько тесно связана ваша нынешняя работа с полученной в вузе специальностью?». И оказалось, что треть абсолютно не связана, а еще 20 процентов сказали, что достаточно близко связаны со специальностью. А когда мы покопались и посмотрели, то выяснилось, что если он закончил, например, МАИ и работает продавцом-консультантом в фирме, торгующей какими-нибудь японскими радиорелейными станциями, он считает, что он достаточно близко, он все-таки не галантереей торгует.

Александр Костинский: Ольга, спасибо большое. Я извиняюсь за тон. Но мне кажется, что это все равно хорошо. Потому что если страна живет в таких экономических условиях, то неплохо, когда люди это понимают... Дмитрий, вы хотите прокомментировать?

Дмитрий Абраров: Я в связи с этим как раз хочу согласиться с мнением Ольги.

Александр Костинский: Это вообще внутренняя миграция, а она ведь гораздо больше, чем внешняя.

Дмитрий Абраров: Да. И я просто хотел бы в связи с этим сказать, что система образования, конечно, должна меняться тоже вслед за обществом и воздействовать на него активно. Конечно, здесь нужно в каком-то смысле мобильно менять систему образования тоже. Может быть, нужно сначала учиться точным наукам – математике, но потом получать второе образование. И это говорит о том, что университетам, школам тоже нужно меняться – меняться, учитывая проблему дальнейшего потом распределения и поиска работы. Сейчас жизнь такая, что нужно, в принципе, в качестве фундамента иметь сначала одно хорошее, фундаментальное образование, а потом желательно еще одно иметь.

Александр Костинский: Доучиваться, да?

Дмитрий Абраров: Доучиваться. То есть век живи, век учись – мысль вот такая.

Александр Костинский: То есть вы не видите большой беды в том, что люди перепрофилируются?

Дмитрий Абраров: На наполовину наполненный стакан можно смотреть, сами понимаете, диалектически – либо наполовину пуст, либо наполовину полон. Поэтому если смотреть с оптимистической точки зрения, то, наоборот, значит, человеку дается шанс дополнить свое образование новым образованием. И потом с двумя образованиями уже иметь больше возможностей и вариантов по жизни.

Александр Костинский: Спасибо большое. Передачу подготовила Ольга Орлова, вел Александр Костинский.

При написании статьи использовались материалы с сайта www.svobodanews.ru.



Срочно в номер!
Новый прием в СУНЦ МГУ - Школу им. А. Н. Колмогорова.
Лента новостей
4 декабря 2009г.
IV Всероссийская Интернет - олимпиада по нанотехнологиям
Основные направлениями олимпиады: химия, физика, математика, биология.
3 декабря 2009г.
СУНЦ МГУ совместно с ФНМ МГУ приглашают на лекции «Нанотехнологии – навстречу наномиру»
Приглашаются все желающие!
4 декабря 2008г.
Михаил Кузнецов приглашен на торжественную церемонию в Кремль
Губернатор Псковской области - выпускник ФМШ
2 декабря 2008г.
«Белый город» на выставке «Millionaire Fair»
Один из руководителей издательства - выпускник Колмогоровской школы
28 ноября 2008г.
"ПрограмБанк" автоматизирует КБ "Профит Банк"
Директор по производству ПрограмБанка – выпускник школы Колмогорова
VIP-новости
28 ноября 2008г.
"ПрограмБанк" автоматизирует КБ "Профит Банк"
Проект ЧМЗ на конкурсе «Белое крыло» 18 декабря 2007г.
Проект ЧМЗ на конкурсе «Белое крыло»
«Белый город» на выставке «Вкус жизни» 22 октября 2008г.
«Белый город» на выставке «Вкус жизни»


Партнеры:

 
Почта Вход СУНЦ МГУ © школа им. А.Н.Колмогорова
VIPschool.ru © Ученики, выпускники, преподаватели, новости.
Руководитель проекта © Синкевич Олег Викторович
Написать письмо